• Гаукинс, Дрейк, Фробишер, Джильберт, Ралей воспитали целое поколение пиратов, которые в этом же XV

    Прямым последствием каперских и пиратских войн было, между прочим, и то, что в Испании и в испанских колониях тоже очень оживилось судостроение: каждый раз, когда на Антильских островах, или в Панаме, или в Мексике распространялся слух о готовящемся налете на эти места пиратской эскадры Дрейка, или Гаукинса, или Фробишера, начиналась усиленная постройка новых фрегатов. Да и конвой, сопровождавший испанские транспорты с сокровищами и товарами из Америки в Испанию, стал к концу XVI в. походить на целые военные флотилии. Это развитие испанского и испано-колониального судостроения, обусловленное решительной необходимостью бороться против английских (и отчасти французских) пиратов, тоже стало заметным фактом испанской экономики конца XVI в.

    XVII столетии к английским и французским корсарам и пиратам прибавились голландские, освободившиеся для своего опасного промысла после того, как уже с конца 80-х и начала 90-х годов XVI в. новосозданная Голландская республика удостоверилась в прочности своей победы над испанским королем и могла пуститься если не со всеми, то с частью своих сил в далекие моря на борьбу против испано-португальской колониальной монополии. А с другой стороны, ни Филипп II до самой смерти в 1598 г. ни его преемник Филипп III, ни Филипп IV, вступивший на престол в 1621 г. не признавали Голландскую республику, считали голландцев еще пока не усмиренными мятежными своими подданными, и только в 1648 г. Филипп IV принужден был «признать» Голландию совершенно самостоятельной державой. Значит, до самого 1648 г. голландцы, нападая в море на испанские суда, действительно могли считать себя не пиратами, а людьми, ведущими правильную войну против врагов родины. Это не значит, что они перестали грабить испанские суда после 1648 г Но тогда уже испанцы получили возможность обращаться с жалобами и угрозами по этому поводу к голландскому правительству. Особого толка из этих жалоб, впрочем, не выходило никогда.

    дальнейшем изложении я расскажу о первых шагах голландской буржуазии на поприще колониальной политики. Здесь пока уместно будет отметить, что голландские корсары устремили с начала XVII в. свое внимание не только на Индию и на португальские владения в Индонезии, но и на Антильские острова, и на испанское побережье Южной и Центральной Америки, и, как уже было упомянуто, на бразильский берег, занятый португальцами. Голландские корсары, особенно усилившиеся с 20-х годов XVII в. своими непрерывными нападениями и беспощадным ограблением Антильских островов и американского побережья навели на испанских колонистов такой ужас, каши в предшествующем поколении наводили знаменитые патриархи английского морского разбоя Радей, Джон Гаукинс, Дрейк и Фробишер. Но не на Америку было направлено все внимание голландских финансовых магнатов и голландского правительства. Не в Америке, а в Индии, в Азии мечтали они создать свою колониальную империю.

    Так как основание первой по времени английской колонии на Американском континенте связано, как отмечалось, с именем Ралея, будет, нам кажется, небезынтересным, осветить этапы жизни этого человека, ибо его биография, очень похожая на приключенческий роман, может послужить прекрасным комментарием к английской внешнеполитической и колониальной истории в конце XVI и начале XVII столетия. Конечно, я могу тут привести лишь в самом кратком виде основные линии и напомнить в самых кратких словах о решающих моментах его бурной жизни, так страшно окончившейся.

    Вальтер Ралей происходил из среды провинциального дворянства. Родился он в 1552 г. и в первые 30 лет своей жизни ничем особенным отличиться не успел. Побывал во Франции, где служил в гугенотских отрядах во время бесконечных тогдашних религиозных войн, пробовал нажиться по мере сил и на гугенотах, и на католиках, но особенного успеха не имел. Повоевал и в Ирландии, где принял участие в одной английской карательной экспедиции и неукоснительно вешал ирландцев, вешал даже ирландских женщин, как он это сделал, например, в 1580 г. в графстве Керри. Кое-что он при этих казнях успел заработать, но ему этого было мало, он искал более широкой дороги. Это был человек большого и очень быстрого ума, дерзкой предприимчивости и немалого образования. Он успел три года подряд поучиться в Оксфорде. Университетская наука ему очень давалась, хоть он и бросил университет, не получив диплома. Им владели и алчность, чисто разбойничья, и честолюбие, усиленное образованием и широким кругозором, и страсть к приключениям, питаемая в том веке постоянными известиями о новых и новых чудесных открытиях, и чисто спортивное чувство — жажда борьбы со счастливыми, опередившими Англию соперниками-испанцами. Крутой поворот в его жизни наступил в 1582 г. когда ему удалось пробраться ко двору королевы Елизаветы и попасть в фавор к ней. На него посыпались милости, должности, деньги, и он вступил на тот путь, о котором уже давно мечтал.

    1583 г. на свои новые средства он построил корабль в 200 т водоизмещением и в 2 тыс. фунтов стерлингов стоимостью. 1584 г. он вслед за Джильбертом получил от королевы «патент» на открытие новых земель и управление ими от ее имени, причем пятая часть драгоценных металлов, если они будут найдены на новооткрытых землях, должна была отчисляться в пользу Ралея. апреле 1584 г. Ралей отправился в море с первой своей экспедицией. Экспедиция в июле того же года открыла пустынный берег значительно севернее Флориды, уже раньше занятой испанцами. этой местности оказалась роскошная растительность: кедры, дикий виноград и т. д. Страну в честь королевы-«девственницы» (на латыни virgo) Вальтер Ралей назвал Виргинией и объявил английским владением. Одна за другой были в ближайшие годы отправлены еще три экспедиции, и в Виргинии завелась небольшая, приблизительно в 110 человек, английская колония, первое английское поселение в Северной Америке. Но на первых порах ни Вальтер Ралей, ни Елизавета не считали земельные приобретения главным делом экспедиций, им гораздо больше нравилось, что посылаемые суда и по дороге в Виргинию, и при возвращении в Англию грабили испанских купцов на Атлантическом океане самым беспощадным образом и привозили богатую добычу, причем Вальтер Ралей жаловался, что королева норовит при разделе добычи присвоить весь жемчуг себе и даже ему, Ралею, не дает ни одной жемчужины. Он, впрочем, не обижал себя в других отношениях, и много испанского золота перешло в эти годы в его обширные карманы.

    Между тем из Виргинии привезли в Англию новые диковинные вещи — картофель и табак. Колонист и слуга Ралея Томас Хэрриот подсмотрел, как индейцы курят, и решился попробовать. Его называют «первым курильщиком» европейского человечества. Табачное курение быстро привилось в Европе, и в следующие века табак сделался одним из главных предметов колониального импорта в Европу. Что касается картофеля (испанцы его уже знали), то он оказался плодом, произрастающим в умеренных и даже северных широтах, и европейская почва стала производить его в обильных количествах.

    Английские колонисты вскоре принялись под разными предлогами и без предлогов, «по ошибке», как выражаются снисходительные к таким ошибкам английские историки) истреблять местных жителей. Но количество колонистов не росло, а враждебные отношения с аборигенами делали положение маленького поселка очень опасным, и Ралей образовал в 1589 г. компанию из нескольких купцов для торговли с новой колонией и для эксплуатации этой земли.