"Православная цивилизация", "европейская идентичность", "западные ценности", "православная культура как фундамент русской идентичности" - эти понятия, употребляемые как устойчивые и очевидные в публичных выступлениях высоких церковных, политических и общественных деятелей сегодняшней России, стали предметом научного анализа на семинаре в РГГУ, сообщает "Благовест-инфо" .

Центр изучения религии РГГУ и Institute of Eastern Christian Studies, Radboud University (Неймеген, Нидерланды) пригласили 22 мая религиоведов, историков, философов, богословов для обсуждения темы "Восточное христианство и европейская интеграция: взгляд из России".

Направление научной дискуссии задал профессор исторического факультета МГУ Михаил Дмитриев. В своем докладе, с которым участники семинара ознакомились заранее, он поставил "простые" вопросы, к которым невозможно подступиться без решения целого ряда методологических, терминологических и конкретно-исторических проблем: что такое православная и католическая традиция? В чем состоят особенности византийско-православной традиции по сравнению с традицией западно-христианской? Как конфессиональная и культурная специфика православной традиции сказалась на русском, украинском, белорусском обществах? По утверждению М. Дмитриева, "на самом деле мы очень мало знаем о том, как именно своеобразие русского православия повлияло на общество". Коллеги в своих докладах показывали, что уловить это влияние, подтвердить его конкретно-историческим материалом чрезвычайно сложно.

Так, профессор исторического факультета МГУ Николай Борисов, исследователь политической истории русского средневековья, утверждает, что "воздействие Церкви и религии на русский менталитет отрицать невозможно". Однако, опираясь на "скудный фактический материал", можно говорить лишь об "очень туманных представлениях о том, что представляло собой в русской истории массовое, бытовое православие, то самое, которое и формировало менталитет"

Он охарактеризовал специфику средневековой православной традиции по сравнению с католической: в политической сфере православная традиция "неизменно была государствообразующей, собирательной". В духовной сфере эта традиция "делает акцент на устную передачу личного духовного опыта, и сам этот опыт является своего рода "внутренним богословием". В экономической сфере православная традиция "стремится к примирению материального и духовного начала".

Говоря о соотношении православной традиции и европейской идентичности, историк отмечает: "Православная традиция является в такой же мере европейской, в какой Византия была интегрирована в систему европейских культурных и политических связей. Однако русское православие, удаляясь от византийского, много способствовало выработке той системы ценностей, которая является противоположностью европейской. В то время как Западная Европа строила свой уклад жизни на принципах индивидуализма, рационализма и безусловного закона, Россия предпочла коллективизм, мистицизм и достаточно гибкий нравственный закон – совесть".

В европейской идентичности существовали разные модели христианства – этот тезис историк искусства Алексей Лидов, руководитель Центра восточно-христианской культуры, проиллюстрировал примерами их области иконичности. По свидетельству источников, в средние века представители православия и католичества не воспринимали образную систему друг друга. Сакральное искусство обеих традиций свидетельствует также о разных богословских акцентах православного и католического мировоззрения.

Подход российских ученых вызвал принципиальные возражения у голландского историка Вил ван ден Беркена (Radboud University). Он считает, что "восточное христианство", "западное христианство" -- не более чем "географические понятия". "Суть христианства вненациональна, она в принципе не связана ни с какой культурой, это вселенская религия", -- утверждал он. Он призвал "отделить" от христианства такие "несущественные", но неизбежно сопровождающие его в истории явления, как фольклор, эстетику, идеологию — то, что "необходимо людям для выражения своей веры".

В дискуссию включился философ из того же университета Эверт вад дер Цвеерде. Он также считает, что "вредно делить Европу на две части", т. е. не имеет смысла говорить отдельно о "православной Европе", это "упрощает картину". По мысли выступавшего, православие не имеет отношения к тому сложному явлению, которое принято называть "корнями" Европы: оно включает элементы античного и арабского наследия¸ католичества и протестантизма, политических идеалов демократии. Тем не менее, ученый считает, что сейчас "православная Европа – это тоже Европа", а "специфическая открытость" европейского сознания позволяет "вести разговор" со всеми, в том числе – и с православными.

Алексей Лидов, со своей стороны, видит в таком подходе голландских коллег своеобразный "христианский глобализм". Он настаивал на необходимости признания существования особой православной модели в рамках европейской идентичности. То, что такое понимание преобладает и в Новом Свете, он подтвердил ярким примером. Участвуя в международной экспертизе разрушенного сербского культурного наследия, Алексей Лидов спросил одного из американских военных: бомбили ли бы они Сербию, если бы она была католической, а не православной страной? И получил отрицательный ответ. А. Лидов убежден, что признание существования "самостоятельной культурно-исторической и религиозной модели" европейского православия важно "для развития общеевропейского дома", когда целый ряд православных стран вошел в состав Евросоюза. Михаил Дмитриев также не согласился с позицией голландских ученых и подчеркнул, что "внутри одного европейского пространства существовали две разные информативные системы мировоззрения".

В дискуссии заинтересованно участвовали также историки Сергей Яковенко (Институт всеобщей истории РАН), Анна Серегина (Институт всеобщей истории РАН), Сергей Иванов (Институт славяноведения РАН), религиоведы Николай Шабуров и Андрей Игнатьев (РГГУ), Мария Никифорова (Институт междисциплинарных исследований), Константин Михайлов (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет) и другие. Высказывались и такие мнения, что сейчас невозможно говорить о России как о православной стране, уместнее называть ее "постхристианской". Европу характеризовали как "христианское общество, которое старательно не учитывает, что оно христианское". Вил ван ден Беркен в своем докладе во второй части семинара отметил: "К сожалению, идея христианской Европы принадлежит прошлому. Парадокс заключается в том, что и православная, и католическая Церковь сегодня защищают эту идею".